Мы уже информировали наших читателей о том, что в декабре прошлого года мы направили несколько вопросов второму президенту Роберту Кочаряну и получили ответ на один из них буквально накануне Новогодних праздников. Было также обещание продолжить интервью. С учетом того, что декабрьское интервью президента Кочаряна получило широкий общественный резонанс, а так же то, что премьер-министр Тигран Саргсян уже дважды реагировал на него, мы добавили соответствующий вопрос на тему. И вот, сегодня мы получили обещанные ответы, которые представляем вашему вниманию.
Роберт Седракович, интересно узнать Ваше мнение по поводу подписанного в декабре 2013-го с “Газпромом” так называемого “газового соглашения”, которое до сих пор является предметом бурных политических дискуссий.
Все вопросы связанные с газовым соглашением я поделю на 3 части:
– сокрытие реальной цены на газ, повлекшее накопление 300 млн. долга ($).
– сама продажа 20% армянской доли в Армросгазпроме
– эксклюзивные условия деятельности монополии до 2043г, закрепленные в соглашении.
1. Итак, о сокрытии от общественности реальной цены на газ. Мне до сих пор непонятна логика правительства по сокрытию изменения цены на газ, повлекшее накопление огромного долга. Было очевидно, что газ поступал в республику по цене, значительно превышающей ту, по которой рассчитывался тариф для потребителей. Это было видно из инвойсов на таможне, о чем был ряд публикации в прессе. Причем, с самого начала было понятно, что правительству не избежать нелицеприятных объяснений, поскольку обойти парламент законодательство просто не позволяло. Вероятно, надеялись, что все же договорятся с “Газпромом” по каким-то другим схемам, но не вышло.
В итоге, получилась очень неприятная история с серьезными репутационными потерями для правительства. Обсуждение в НС оставило угнетающее впечатление, думаю, не только на меня. Правительство не имело внятных объяснений произошедшего и было крайне неубедительным. Было бы проще просто извиниться. Даже часть депутатов от правящей партии голосовала за соглашение с явным смущением.
Это, конечно, оставило сильный осадок на восприятие обществом соглашения в целом и его легитимности. Общественность привыкла к беспринципности многих политиков, но такая откровенная изворотливость на публике одного из институтов власти шокирует. К сожалению, Армения никогда не отличалась высоким уровнем доверия населения к государственным институтам (кроме армии), а такого рода события разрушают его остатки. Уверен, что следовало с самого начала прямо сказать о повышении цены на газ, а также о предпринимаемых властями усилиях по решению проблемы.
2. О продаже 20% доли в “Армросгапроме”. Немного истории. Учредителями “Армросгазпрома” изначально были Минэнерго РА, Газпром и компания ИТЕРА с соотношением долей в 45-45-10%. Совет директоров формировался в соответствии с долями, при этом председателем совета назначался представитель “Газпрома”, исполнительного же директора представляла армянская сторона. Фактически, менеджмент компании осуществлялся представителем РА. Позднее, в связи с крупными инвестициями Газпрома в 5-ый энергоблок и газопровод Иран-Армения, соотношение долей акционеров изменилось (20 -80%), поскольку армянская сторона финансово в этих инвестициях не участвовала (ранее “Газпром” выкупил долю у компании ИТЕРА.). При этом, соглашение о формате управления компанией не изменилось, то есть исполнительный директор по прежнему назначался армянской стороной. Это, конечно, было ассимметричным (в нашу пользу) участием в управлении компанией.
Сейчас, продав свою долю, правительство РА полностью ушло из управления компанией, получив лишь право наблюдателя на заседаниях СД. Терять влияние не очень приятно, но все же это произошло в рамках логики бизнеса, если бы не исключительные права, предоставленные естественной монополии до 2043 года.
3. Эксклюзивные условия деятельности монополии до 2043г. Эта часть соглашения крайне уязвима. Я попытался найти примеры подобных соглашений по естественным монополиям в мировой практике – безуспешно. Может плохо искал, не на том континенте и не в том времени. И это происходит тогда, когда нефтегазовая отрасль в мире и, в целом, мировая энергетика вошла в период динамических изменений. Уже в обозримом будущем это может потребовать изменений в законодательстве, серьезного обновления подходов в энергетике. Не станет ли энергетика страны заложником этого соглашения? Вспомните случай с “Арментелом”.
Здесь все гораздо серьезнее: этим соглашением правительство стало наблюдателем не только в совете директоров “Армросгазпрома”, но и в газовой сфере РА вообще.
У меня был 10-летний опыт очень плодотворного сотрудничества с “Газпромом”, результатом которого стала масштабная газификация Армении, значительное расширение подземных хранилищ, строительство 5-го энергоблока Разданской ГРЭС, газопровода Иран-Армения и наконец 10-летнего устойчивого снабжения страны газом по выгодной цене. Никогда “Газпром” не ставил подобных условий, даже разговоры на эту тему казались бы неуместными. И это при инвестировании сотен миллионов долларов в нашу экономику. А почему это сейчас произошло – я не знаю, каких-либо объяснений по этому поводу не прозвучало.
Внедрение системы обязaтельных пенсионных накоплений вызвало достаточно серьезную волну недовольства в стране. Каково Ваше отношение к этой системе и обсуждалось ли ее внедрение в период Вашего президентства?
Немного истории. Вопрос активно обсуждался в 2004-2005 годах по инициативе ЦБ РА. Обсуждение по сути шло в формате правительство vs ЦБ, поскольку консолидированная позиция правительства была против введения обязательного накопительного фонда.
У меня было несколько крупных совещаний с участием премьер-министра, всего экономического блока правительства и представителей ЦБ. Обсуждался мировой опыт, оценивались риски и вероятное влияние реформы на экономику Армении в целом. Доводы правительства тогда были гораздо убедительнее чем аргументы ЦБ, к тому же исполнителем реформы является именно правительство, а не ЦБ, и навязать реформу вопреки его убеждениям было бы неправильно. Поэтому и было принято решение не вводить обязательную накопительную систему пенсионного обеспечения. Т.е. остаться в периметре модели пенсионного обеспечения континентальной Европы, основанной на принципе солидарности поколений.
Кстати речь ведь не о выборе между хорошей и плохой моделью. Обе модели имеют свои преимущества и недостатки, ровно как удачные и неудачные примеры их применения в разных странах. Речь о выборе модели в наибольшей степени соответствующей ситуации в конкретной стране, и правильной оценке вероятных рисков, связанных с ее внедрением. Наибольшее распространение накопительные фонды получили в США, где благодаря развитости финансового и фондового рынка есть широкая возможность эффективного управления этими накоплениями, сохраняя их в границах собственной экономики. Эффект тут двойной, деньги работают как на гражданина так и на экономику страны.
Какова ситуация в Армении сейчас? С одной стороны стареющее население, миграция активной ее части из страны, ухудшают и без того проблемное соотношение работающих и пенсионеров, усложняет работающим оплачивать пенсии пенсионеров. С другой стороны рост бедности делают накопительные отчисления слишком чувствительными для молодых работающих, реально ухудшая их финансовое положение.
Обсуждения показали, что участие правительства в накопительных отчислениях – недостаточная мотивация для молодых, ввиду долгосрочного характера реформы и большого дефицита доверия. К тому же, это все равно деньги налогоплательщиков.
В Армении практически нет фондового рынка и очевидно, что часть накапливаемых средства будет одалживаться правительству посредством приобретения его долговых обязательств. Правительство получило подручную возможность наращивать внутренние заимствования, чем оно вероятнее всего и увлечется. Другая часть средств будет выведена за пределы Армении, поскольку у нас нет достаточных финансовых инструментов для управления ими. Все это позитивом для экономики страны никак не назовешь (с учетом уже имеющегося значительного долга).
Каких-то волшебных решений здесь просто нет. Очевидно только то, что при хороших темпах экономического роста и высокой занятости населения острота вопроса была бы значительно мягче.
Самой большой проблемой мне представляется возросшая волотильность финансовых рынков, а значит и рисков, связанных с управлением накапливаемых средств, вероятностью их частичной потери. Множество пенсионных фондов потеряли серьезные суммы в результате последнего кризиса и нет никаких гарантий что подобное не повторится. Резервов, достаточных для компенсации возможных потерь, у Правительства РА нет. Гарантирование бюджетом – аргумент для наивных. А как эффективно будут управляться пенсионные накопления граждан – большой вопрос.
Столько о макрокартине по пенсионной реформе. Я не хочу вдаваться в проблемные детали принятого закона. О них много и достаточно аргументированно говорили оппоненты Правительства как в НС, так и в различных публикациях и дискуссиях в СМИ. Думаю ко многим из этих замечаний следовало бы прислушаться. Только время может определить правильно ли поступило Правительство запустив обязательное пенсионное накопление. К сожалению особенность этой реформы в том, что она сильно растянута во времени, и как правило, когда возникают проблемы, авторов реформы уже мало кто помнит.
Мое отношение к принятому закону отрицательное, ввиду высокой вероятности провала с потерей средств наших граждан. Можно ретроспективно смоделировать ситуацию и просчитать, какую часть накоплений наши граждане потеряли бы от кризиса, если бы в 2005 году мы ввели обязательное накопление. Извинениями я точно бы не отделался. А кризисы периодически повторяются и, как правило, тогда, когда их никто не ждет.
Ваше предновогоднее интервью нашему сайту по сей день продолжает оставаться центральной темой политической повестки. Многие политики и журналисты расценивают его как заявку на Ваше скорое возвращение в большую политику. Также пресса ежедневно пишет о вариантах возможного продолжения полемики с премьер-министром, тем более, что в прошедшую субботу премьер-министр выступил с пространной статьей, где пытался оправдать свои высказывания по поводу так называемого “строительного пузыря”. Что Вы скажете по поводу этих объяснений? И значит ли, действительно, что Ваше декабрьское интервью есть некая заявка на возвращение в активную политику?
Относительно последней статьи (с цветными графиками). Лучше бы премьер промолчал. Если у тебя так много ипотеки то почему у тебя так мало строительства (перефразирую известную американскую шутку). Если верить цифрам, то вывод из статьи один: несмотря на стабильный рост ипотеки и улучшение ее условий, строительства у нас все меньше и меньше. Это ведь только усиливает основные аргументы моего интервью, а не опровергает их. Однако, верить цифрам я бы не стал, в них много лукавого.
1. Приведенные на графиках данные далеки от реальных объемов ипотеки и ее условий. Заметную долю в этих цифрах составляют переоформленные просроченные залоговые обязательства по недвижимости. Такая “бумажная ипотека”, никак не стимулирует реальное строительство. Это “временный выход” из ситуации для банков, из-за проблем с ликвидностью залоговой недвижимости. К этому можно относиться с пониманием ради стабильности банковской системы.
Ирония и цинизм в том, что этого явления следовало бы опасаться (это признаки больной экономики) и уж никак не гордиться ими.
2. Сравнивать показатели разных лет корректно лишь в сопоставимых цифрах. То есть, в нашем случае, с куммулятивным учетом инфляции за последние 6 лет (более 37%) и обвала курса драма 2009 года (более 30%). Человек, рассуждающий “экономическими категориями”, наверное, об этом должен знать. Это касается как объемов ипотечных кредитов, так и капитальных расходов.
3. Кое-что интересное можно увидеть в первом графике. Оказывается падение экономики в 2009г было на целых 18.5%, а не 14.1%, как утверждала наша статистика. Если это так, то по уровню спада в 2009г. мы были не на втором месте в мире, а на первом, правда – с конца. Поздравляю премьера. Из этого же графика следует, что за 2001-2007 годы среднегодовой рост экономики без строительства вообще составлял 8.6%. Об этом мог бы мечтать премьер любой страны.
Теперь о мотивах моего интервью.
Я высказывался и буду высказываться о злободневных вопросах настоящего и будущего Армении, безотносительно к тому, вернусь ли в большую политику. Я не могу равнодушно смотреть на наслоение проблем в стране и откровенно говорю о своем отношении к ним. Может делаю это иногда слишком прямолинейно, но зато доходчиво и, главное, честно.
Полемизировать я не собираюсь ни с кем, тем более с премьером. Его последняя статья показывает, что он безнадежен. Это бессмысленно делать с человеком, 6-й год кряду оправдывающим свои провалы действиями предшественников.
Главный оценочный показатель деятельности любой власти очень простой – жизнь людей при ней улучшилась или ухудшилась. Здесь никакие ухищрения не помогут. Об уровне своей жизни люди узнают не из графиков и нарисованной статистики.
